Skip to content

С жизнью невпопад

«Аритмия» на Strelka X Otkritie Film Festival


«Аритмия» — это самая мякотка жизни. Вот лучшее определение новому фильму Бориса Хлебникова, выпускника киноведческого факультета, который сменил профессию по выпуску и стал знаковым режиссёром современности. Работавший в начале своей карьеры с Алексеем Попогребским, ещё одним кинематографистом, способным представлять Россию на мировых фестивалях, он ещё с первых своих фильмов копался в человеке в поисках гена счастья. Да и вообще в поисках самого ответа на вопрос – положено ли быть человеку счастливым, или это какая-то прихоть распустившихся гедонистов. Ответ – положено, однако счастливых в нашем мире не любят. По крайней мере, в отдельно взятой стране.

Молодой врач Олег катается на машине скорой помощи и лечит людей, а в свободное время пытается отговорить жену от развода. Вот, в принципе, идеальная аннотация к этому, как может показаться, предельно простому, нарративному фильму. Но Хлебников не был бы собой, если бы не превратил самую обычную историю самого обычного персонажа в притчу о том, как человек спасает всех вокруг, кроме самого себя. И в этом – его главное преступление.

Олег много пьёт, он может быть довольно грубым и вообще ему, кажется, слегка наплевать, что с ним происходит – очередной пациент вылечен, значит и жить дальше можно. Он ведёт себя, как настоящий козёл в отношении своей любимой жены Кати – и в том-то всё и дело, что не потому, что он козёл. Он просто по другому не может, пока по темечку не стукнет. И даже к разводу он относится, поначалу, спустя рукава куртки врача скорой помощи – подумаешь, всё можно вылечить! Не получится с первого слова – пф, достанем плацебо в виде детской пульки и прикажем рассасывать две недели. Глядишь, и поверит, что не всё так плохо.

kinopoisk.ru
Кадр из фильма «Аритмия». Борис Хлебников, 2017

Вот так Хлебников ставит диагноз целому поколению – поколению людей, которые ждут, что Боженька их любит и обязательно спасёт. А если не Боженька, то хотя бы вовремя приехавший врач скорой помощи. И любой здравомыслящий человек понимает, что нельзя рассосать таблетку и всё решить. Нельзя кризис в отношениях преодолеть, занявшись внезапным пьяным сексом на столешнице. Нельзя спасти умирающего обнадёживающими обещаниями о том, что «там будет рай». Вообще никто не спасёт человека, кроме него самого.

Кадр из фильма «Аритмия». Борис Хлебников, 2017
Кадр из фильма «Аритмия». Борис Хлебников, 2017

И потому в концовке фильма, лишённого любой закадровой музыки, за исключением той, что звучит «в кадре», играет «Наше лето» Валентина Стрыкало. «Яхта, парус, в этом мире только мы одни, Ялта, август – и мы с тобою влюблены», — прилипчивый, примитивный, нарочито инфантильный припев песни превращается в своеобразный лейтмотив фильма. Главные герои действительно влюблены друг в друга и считают, что никто им не помешает, но это эскапизм и иллюзии. И даже когда Катя, отчаявшаяся от того, что её представления о жизни не соотносятся с реальностью, решает развестись – она думает, что это решит её проблемы. Но развод – это не сбагрить мужа на кухню, уложив на надувном матраце. Развод – это трагедия, это болезнь, от которой едва ли есть лекарство. Опять-таки, в России в частности – с её дураками, что вечно едут не по тем дорогам, и дорогами, что вечно путают дураков.

Кадр из фильма «Аритмия». Борис Хлебников, 2017
Кадр из фильма «Аритмия». Борис Хлебников, 2017

Хлебников же считает, что верного пути и вовсе нет. Опять-таки, концовка фильма не ставит точку, после которой можно начинать новую главу. Это точка с запятой, которая вообще характерна для российских фильмов последних нескольких лет – посмотрите «Хорошего мальчика», например. Герои по уши в проблемах, быт жрёт их без хлеба, того и гляди утонут в пасти библейского кита… И что они делают? Танцуют! Да-да, а в «Аритмии» почти что поют, за них это делает всё тот же Стрыкало, ставший вообще апофеозом тяги русского народа к инфантильности. Потому и «Аритмия» — про то, как человек не способен жить в такт с самим собой. И про то, как важно беречь счастье.