Skip to content

Жернова культуры: Что смотреть на BFF

Beat Film Festival


Что такое культура? Это та сила, что формирует фундамент человечества. Клей, который не даёт государству развалиться на составные части, кровь, обогащающая организм общества свежим кислородом, фильтр, что отцеживает смрад и разложение отмирающих клеток. Функцию культуры нельзя недооценивать – без неё нас ждёт трансформация цивилизации в орду варваров, что сметут стены, построенные, дабы огородиться от самих себя. Культура – это омолаживающий механизм, который позволяет эпохам отмирать, дабы потом заново возрождаться в умах носителей культуры. Вождей общества, которые незримо ведут род человеческий по миру, в котором царит хаос, загадка и случай.

Это пафосное предисловие – вроде описания той миссии, которую тянут на себе организаторы одного из лучших фестивалей документального кино в мире Beat Film Festival. Он гордо носит название мероприятия «о современной культуре». Раньше, по большей степени, он ограничивался фильмами о музыке – и неудивительно, ведь музыка в наше время является самым желанным опиумом для масс. Вторым является кино – организаторы объединили эти две страсти в одну, а фильмы, представленные на фестивале, всегда несут в себе какую-то социальную функцию. Ходить на BFF за одной только информацией – пустая затея, он заставляет зрителя думать, созидать, размышлять. В этом году программа традиционно любопытнейшая – мы решили рассказать вам о четырех фильмах, которые выделили среди прочих.

Все эти бессонные ночи

В 1959 году вышел режиссёрский дебют главного титана американского независимого кино 20 века Джона Кассаветиса «Тени». Подобно обсуждаемой нами картине Михаила Маршака, фильм балансировал на грани документального и игрового кино – декорации и герои вполне реальны, однако события задаются обстоятельствами и пожеланиями режиссёра. «Все эти бессонные ночи» берёт формулу Кассаветиса и препарирует её на новый лад: идея скрещения двух разновидностей кинематографа не нова, однако в руках польского режиссёра она звучит совершенно иначе. В традиционную, наибанальнейшую историю влюбленности одного друга в девушку другого привносится ещё и философия.

Причём, как говорится, это «философия будуара», или даже философия подворотен, переулков, узких коридоров и прожжённой молодости. Социальный аспект здесь крайне важен, но если всё тот же Кассаветис пытался ухватить некий сиюминутный момент истины в «Тенях», то Маршак действует совсем иначе. Он отправляет камеру парить, препарировать реальность, вытаскивать из неё неожиданные кадры и нехарактерные ракурсы, предлагая по-своему взглянуть на нее. Сочетая правдорубство с тонким визуальным почерком, в котором уже успели заметить нотки Терренса Малика (а мы бы ещё отметили какую-то отрешённость Годфри Реджио), Маршак показывает, какова она, молодость – неутомимая, метущаяся и идущая по улице в полудрёме.

Рейв в Иране

Вслед за Америкой в других странах начинают возникать внутренние, незримые революции – сексуальные ли, социальные, не так важно. Народ хочет бунтовать – это вообще свойственно человеку XXI века, подарившего нам столь же много свобод, сколько и побочных продуктов этой вольности. И картина Сюзанны Майерс – это следствие: запрет обязательно влечёт за собой размыкание субъекта и реальности. В стране, в которой религия объявлена хозяином, сидящим во главе стола и следящим, чтобы никто не переел, возникновение противоборствующих сил является альтернативой явлению пророка Мухаммеда, муджизатом, чудом то бишь.

Политика Ирана вообще способствует возникновению чего-то нового. В условиях, когда человек зажат песнопениями и действующим законом так, что того и гляди запретят пользоваться определенными частями тела, человек отращивает новые конечности, открывает новые ощущения и позволяет раскрыться третьему глазу. Таким стал объектив айфона режиссёра, который через дырку в штанах запечатлел самые закрытые вечеринки в мире: подпольные рейв-пати в Тегеране. Никакие Boiler Room и какие-либо приватные мероприятия звёзд шоу-бизнеса не сравнятся с тем, что устраивают герои фильма – ведь после любого из них может ждать тюрьма. Что это, упорство, или дурость? Провокация? Нет, это сихр, друзья, магия.

Американский анархист

Тот случай, когда ты внезапно из фильма узнаёшь о существовании некоего огромного явления, которое тебя обошло стороной, но отголоски которого постоянно чувствуешь во всём, что окружает. Даже несмотря на то, что знаменитая «Поваренная книга анархиста» вышла почти полвека назад на другом континенте. Кино о её создателе, учителе Уильяме Пауэлле, который сейчас живёт тихо мирно в Аляске да преподаёт детям разных национальностей английский язык, никак не подразумевает того, что этот милый человек является одним из главных зачинщиков немалой части хаоса, царящего в мире.

«Американский анархист» — это, в первую очередь, кино о преемственности. О том, что молодость – она, простите, да, такая молодость, что потом порой всю жизнь приходится последствия расхлёбывать. Хорошо ещё если не покалеченным, с исколотыми руками, забитыми ноздрями и ВИЧ-инфекцией; впрочем, живётся Пауэллу и без всего этого несладко. Смотря со стороны на всё то, что произошло после публикации его единственной книги, ставшей притчей во языцех, более всего поражаешься не самому факту тех социальных изменений, что подобное произведение так или иначе за собой повлекло. Один из самых проникновенных кадров в фильме – когда герой, осознав весь масштаб учинённой им по глупости трагедии, около минуты просто молчит, пока на его глаза набегают слёзы. Культура есть культура – и её нехватка в обществе чревата последствиями: вот главная мысль этого фильма.

Город призраков

Не лучшее в списке, но, определённо, самое впечатляющее произведение от режиссёра, снявшего фильм-призёр ММКФ позапрошлого года «Земля картелей». Это был суровый, как его окрестили критики, документальный вестерн о народном ополчении, борющемся в Мексике с наркобаронами. Возможность заглянуть в глаза людям, которые смерти боятся гораздо меньше, нежели несправедливости – это то, что Мэттью Хайнеман уже во второй раз даёт зрителю. Причём не просто даёт, а кормит, буквально запихивая правду половником – не успеваешь прожевать, как следом уже следующая ложка, ещё больше предыдущей.

В «Городе призраков» речь идёт о корреспондентах, которые посредством сложнейших и хитроумнейших махинаций, тайных вылазок, скрытых камер и вечно пеленгующегося интернета стараются передать информацию о происходящих в Сирии событиях. По их следам всегда идёт ИГИЛ (да-да, та самая запрещённая в Российской Федерации организация), и тем, кто орудует в Эр-Ракке, приходится ненамного слаще, чем их зарубежным коллегам. В достаточно манипулятивной, но очень действенной форме Хайнеман раскрывает нам правду о настоящей культуре корреспонденции – той, в каком виде она должна существовать, когда именно правда и объективность становятся важнее всего. И даже жизни.