Skip to content

Фестиваль «Форма» и тень Рихарда Вагнера

О синтезе искусств


В Москве в пятый раз проходит Фестиваль «Форма» – гитарная и электронная сцены, джем-сейшены, арт, перформансы и современный танец – весь цвет культурного разнообразия «в одном месте в одно время». В списке «Формы»: музыкальные группы Sonic Death, Glintshake, Fanny Kaplan, Angelic Milk завсегдатаи арт-сцены Алиса Йоффе, Миша Most, группировка ЗИП, Олег Кулик, Настя Белова, Павел Арсеньев, кооператив «Техно-поэзия», институт «БАЗА» и многие другие.

Видовая солянка радостно шествует под флагом идей Рихарда Вагнера. Трендовый фестиваль и немецкого композитора связывает сложнопроизносимое Gesamtkunstwerk (Гезамткунстверк) – «тотальное произведение искусства», термин, засиявший в XIX веке, разбросавший свои лучи по всему XX-му и окончательно заменивший солнце в нашей с вами современности.

Gesamtkunstwerk родился именно в голове Вагнера, мерзости в которой было напополам с гениальностью. Недаром он стал любимым композитором другого омерзительного гения, Рейхсканцлера Адольфа Гитлера. История сохранила идеалистическую картину: дети Вагнера зовут кровожадного фюрера «дядюшкой Вульфи», высокопоставленные лица Третьего Рейха дружно шагают на Байрейтский фестиваль, чтобы передознуться вагнеровскими музыкальными драмами и выйти из залов идеологически просветленными. Пасторали фашистской Германии и радикальные взгляды самого композитора создали прочную ассоциацию, о которой так удачно шутил Вуди Аллен: «каждый раз, когда я слушаю музыку Вагнера, мне хочется оккупировать Польшу». Однако искусство и музыкальный гений всегда выше истории, политики,  революций, и теория Gesamtkunstwerk пришла к нам чистым фундаментом без идеологических надстроек.

вагнер гитлер

Гезамткунстверк – утопическая концепция об универсальном единстве, соединяющем все автономные виды искусства в одну большую семью. В музыке Скрябина воюющие кланы света и звука сливаются воедино, в постановках Дягилева высокомерный балет играет на равных с аккомпанементом и декорацией, в кинематографе Эйзенштейна – сплошное кровосмешение, а живопись Кандинского и вовсе становится «слышимой». Идея синтеза искусств, которую Вагнер изобрел в момент бушующей кругом революции, была подхвачена гениями, стоящими на изломе веков или оказавшимися в шатком, переходном моменте истории. Они отвоевывали свою мечту о целостном, пока раздробленное время крошилось под их ногами, расходилось, как тектонические плиты в землетрясение.

кандинский форма

Тем интереснее видеть реинкарнации Gesamtkunstwerk совсем рядом, в каждом закоулке современного пространства. Одни из них – естественные движения подводных вод искусства, в которых купаются счастливые культурологи, другие – мутация в балаганное шапито, где небо Ван Гога становится нелепой мультипликацией, а по жутким сюрреалистическим снам бегает комичная тень Дали. Непривычный на слух Гезамткунстверк теперь привычен и приручен – выглядывает со сцен театров в домашнем халате и растянутых трениках, хозяйски бродит по арт-пространствам. Синтетическое искусство пока не стало, как грезил Вагнер, той силой, что соединит мир в единое гармоничное целое, но, стремясь убить видовую разношерстность, оно породило иное разнообразие, наблюдать за которым крайне интересно.