Skip to content

Интервью: Анисия Кузьмина

О профессии фотографа, любви к людям и принятии себя


Врачевателем человеческих душ, согласно традиции, называют писателя или драматурга, иногда – режиссера. Фотографа так не определяют вовсе, и зря. Анисия Кузьмина, московский фотограф, работающий преимущественно с психологическим портретом – законное тому подтверждение. Ее особая «специализация» (но не единственная) – своего рода «психотерапевтическая съемка», целью которой становится мягкое и осторожное раскрытие потенциала каждого попавшего в объектив человека. Люди – главный объект исследования работ Анисии, трепетный интерес к которому она материализует в виде лаконичных и обаятельных снимков, вызывающих в памяти фотографии ранней Лейбовиц и студийные работы Линдберга.

Дебютная выставка «ЗАМРИ» (ММСИ) в рамках «Фотобиеннале-2016» – масштабный фотографичесикий проект, над которым Анисия работала в течение 7 лет – испытывала человека на его привязанность к материальному, к вещи, искала возможность понимания людей через важные для них предметы. Проект «Циркуляция» (OrganicFest, декабрь 2016), запечатляющий фотографические пары «человек-растение», исследовал границу соприкосновения природы (всеобщее) и человека (индивидуальное). В работе над частной и коммерческой съемкой, коллективным фотопроектом и созданием видео-портрета, в студии и на улицах – независимо от пространства, времени, внешней и внутренней погоды, в которой обнаруживает себя модель, Анисия неизменно воплощает свою гуманистическую сверхцель: искренне любить человека.

Ваши съемки – своеобразная фото-терапия?

— Отчасти. В какой-то момент я осознала, что мне удается помогать людям раскрываться. Разумеется, я работаю не только с теми, у кого сложности с принятием себя или своей внешности, но примерно 70% приходящих ко мне хотят взглянуть на себя по-новому.

Искусство должно иметь терапевтический эффект или это скорее приятный бонус?

— Мне трудно определить грань между искусством и работой, моими обязанностями как фотографа и как художника. Коллеги часто спрашивают, не хочется ли мне снимать себе в удовольствие. Со стороны выглядит так, будто я действую только в интересах модели, но на самом деле видеть конечное преображение – колоссальное наслаждение. Человек, к примеру, никогда не знал, что у него прекрасные уши, и вдруг неожиданно для себя открыл – какие у меня прекрасные уши! Не я делаю людей красивыми – они сами такими становятся, начиная в себя верить. Это удивительный процесс.

По-вашему, что такое страх перед фотографией?

— Мне кажется, это страх увидеть не того, кем ты себя видишь, представляешь, ощущаешь. Одна клиентка мне как-то сказала: на твоих фотографиях я выгляжу так, словно только что вышла из ванной. Большинство из нас действительно видят себя более привлекательным в определенные моменты – например, в зеркале после душа. Но в жизни человек не остается в одной и той же идеальной позе, его лицо динамично и все время меняется. В работе я стараюсь улавливать те самые желанные моменты.

Вы ориентируетесь на внешние данные? Работаете с чертами лица, нужными ракурсами?

— Скорее чувствую, каким именно человек себе понравится. Более утонченным или, наоборот, раскрепощенным и веселым. Представления о себе всегда можно считать по манере общения, поведению, стилю одежды.

АНИСИЯ ИНТЕРВЬЮ

Похоже на психологические трюки. Вы учились этому?

— Это лишь наблюдения. Любой становится психологом, работая с людьми 24/7. Возможно, я чувствую людей, потому что сама пережила подобное. У меня был период тотального неприятия себя. Думаю, именно фотография меня вылечила. Я снимала автопортреты и постепенно приходила к пониманию – да, у меня вот такая улыбка и смешной вздернутый нос, и это здорово.

Как фотография стала для вас делом жизни?

— Долгое время я жила заграницей и, прилетев в Россию в 15 лет, стала готовиться к поступлению на актерский. Отец советовал выбрать более «серьезную» профессию, я прислушалась, поступила на менеджмент по туризму. Через год перевелась на параллельную специальность – фототехника. Тогда я не предполагала, что стану фотографом. Планировала связать свою жизнь с телевидением, четыре года работала ассистентом режиссера на телеканале Россия 24. Именно этот опыт помог осознать, как сильно меня увлекает съемка людей. А потом однажды я получила деньги за фотосессию и поняла – может получиться.

Была ли у вас мысль уйти в кинематограф?

— Когда поработаешь на телеканале, в кино совершенно не хочется. Тебе 17, ты дико напуган бешеным ритмом, кричащими и вечно недовольными режиссерами – невольно проводишь аналогии. Но мне интересен формат видео. В период работы на телеканале я делала видеопортреты. Незаметно вела съемку, а человек, поняв что камера работает, начинал улыбаться.

Вас привлекает спонтанность?

Большая часть моих съемок – импровизация. Я не знаю, какую одежду принесет с собой модель, какую историю. Как-то я работала с девушкой в тяжелый для нее жизненный период, и на снимках она хотела отобразить свою боль и грусть. Бывает, я не вижу фотографий или самого человека до съемки. Он приходит в студию, а я еще не успела его узнать. В этом промежуточном состоянии я придумываю для него образ, а в голове мысль: я знаю, кому бы он подошел больше, на ком мне хотелось бы его снять. Но когда я отдаю готовые фотографии, становится понятно – образ подходит именно ему, и никому больше.

Вы не придумываете образы заранее?

— Обычно, если меня мучает идея, я сразу же ее воплощаю. Я не ищу тонких ног или длинных ушей, подходящих для того или иного образа, – любой вошедший в студию может воплотить мою задумку. Каждый из нас уникален, но в каком-то смысле все мы объединены общей энергетикой и состоим из невероятного количества «частиц». В громкой и общительной девушке есть частица от «мышки», и наоборот. Все это можно раскрыть перед камерой.

анисия1

Есть ли у вас любимые модели?

Иногда чувствую себя немного Тарантино – все время зову на съемки одних и тех же людей. С моделями, чей способ работы я хорошо знаю и люблю, мы часто снимаем для дизайнеров или коммерческих проектов. Но недавно я поймала себя на мысли, что влюбляюсь в каждого человека, которого фотографирую. Каждый способен зацепить. Я смотрю на девушку, и понимаю, за что ее мог бы любить мужчина. Она мило морщит нос, по-особому поправляет волосы.

Выходит, ваш метод работы – влюбиться в человека.

— Получается, да. (смеется)

А если в студию придет условный Гитлер, его тоже придется полюбить?

— Скорее не полюбить, а пожалеть. За то что человек никак не может с собой справиться, понять себя. Люди, которые кричат, злятся и требуют, просто не знают, чего же они на самом деле хотят. Их нужно усадить и сказать: все будет хорошо, сейчас мы все сделаем, не волнуйтесь; как вы хотели, так и снимем.

Похоже на работу с детьми.

— Так и есть. Практически все мы – дети. Взрослым быть сложно, это большая ответственность.

Как вы относитесь к Инстаграму?

— Считаю его удивительным изобретением, как и селфи-камеру. Люди наконец-то начали видеть себя! Он помогает мне как фотографу – я знаю, кто и как себя фотографирует, каким он себе нравится.

Что вы думаете о критериях красоты?

— Красота – это длинные волосы или очень короткие, большой нос или очень маленький, лопоухие уши или, наоборот, крохотные, пухлые губы и совсем тонкие, очень маленькие женщины и очень-очень высокие. По-моему, красота – это все в человеке.