Skip to content

Кровь с перцем

Революция в искусстве и искусство в революции. Мексиканская живопись

Сущность изобразительного искусства страны ацтеков – в бесхитростной фразе Октавио Паса: «Мексика с ее историей и природой, героями и народом, прошлым и будущим – главная тема наших художников». Они снова и снова возвращаются к своим национальным истокам: языческой эстетике доколумбовой культуры, росписям храмов и монастырей, наследующим древним индейским рисункам, гневной сатире XIX века с насыщенным духом фольклора и непременной теме «калавер» — сценкам со скелетами в одежде крестьян, горожан и торговцев. Пляска жизни и смерти как воплощение трагической национальной судьбы – одна из ключевых метафор искусства Мексики, его внутренней страсти, боли и тяги к контрастному символизму.

10 orozco, gods of the modern world
Хосе Клементе Ороско. Фрагмент фрески «Американская цивилизация»

От иллюстраций к древним индейским рукописям через гневные гравюры Хосе Посады до знаменитой графики художников-монументалистов мексиканская живопись вырабатывает еще одну яркую и самобытную особенность – неизменную социально-политическую актуальность. Неудивительно, что ренессанс изобразительного искусства Мексики приходится на первую половину XX века, время кровопролитного бунта и революции, становления язвы коммунистического режима — масштаб потрясений чрезмерный даже для столь темпераментной страны, чья история – драматический опус жестоких завоеваний и беспощадного угнетения. Революция, живодерски сорвав веками наслаивавшиеся национальные заплаты, фактически заставляет Мексику заново себя открыть.


«ВЕЛИКАЯ ТРОЙКА»

муралисты
Альфаро Сикейрос; Диего Ривера; Хосе Клементе Ороско

Во многом провинциальное и слишком во многом подражательное мексиканское искусство взяли за шкирку, встряхнули и отправили в мировое наследие самобытным и новаторским гением три знаменитых художника: Ривера, Ороско, Сикейрос. С их именами связано появление мурализма — школы монументальной живописи и графики. Как в свое время эпоха Ренессанса оживляла античность, так «три великих мексиканца» воскресили ацтеков, древних майя и традиции порядком забытого к началу XX века итальянского Возрождения.

Синтез национального колорита и идей революционной борьбы народа – подобное неказистое и скудное описание плетется за мексиканскими муралистами, откусывая значительный кусок желания познакомиться с ними ближе. Ровно того же эффекта достигает и одряхлевшая кожура идеологии, прилипшая к внешней стороне их искусства. Однако мощная пластика эпических росписей Диего Риверы, пожалуй, самого известного и характерного художника Мексики, острая экспрессия и абстрактно-символические формы Хосе Клементе Ороско с его противоборством света и тьмы, драматизм и активная динамика Давида Альфаро Сикейроса – искусство живое, изобильное, вневременное и вместе с тем революционное в самом широком смысле слова. Ороско писал: «моя тема – гуманизм, моя тенденция – максимум эмоций», и слова его можно отнести ко всей легендарной «тройке», чьи работы пропитаны насыщенной древней силой мифологического размаха.


ФРИДА

фрида
Фрида Кало

Ее картины темпераментны и прямолинейны – такой была и сама художница, чье внутреннее и внешнее «Я» стали центром ее искусства. Яростная субъективизация всего от политики до Бога, преломление художественного взгляда в измученной болью и огнем душе – главные ориентиры Фриды. Потому самой подходящей формой повествования для нее оказывается автопортрет. Многочисленные самовоспроизведения – это не монолог, не однонаправленное действие, а погружение в лоно самой природы – ее, женской, мексиканской, вселенской. Для Фриды Кало единственный честный способ исследовать предельные состояния духа, общемировое тело и бытие как таковое – это вырвать собственные душевные органы и прожилки, чтобы поместить их в пространство холста. Боль, сарказм, наслаждение, плоть, вера – здесь все становится открытой, растерзанной раной, где краска мешается с кровью.

d5992050a
Фрида Кало. Обнаженные в лесу

В мексиканском искусстве, функционирующем по законам революции и постоянного возвращения к истокам до самого для Творения, Фрида занимает особое и обособленное место, но при этом вписывается в общую логику его развития. Основа для этой органичности – новаторский подход, стремление создать принципиально иной художественный метод, страсть и верность древним голосам земли.