Skip to content

Манифесто: Арт-калейдоскоп

Beat Film Festival


«Манифесто» – не из тех фильмов, которые педантично оплодотворяют зрителя информацией или требуют от него финального катарсиса в духе «моя жизнь не станет прежней». Строго говоря, «Манифесто» – совсем не из фильмов. Изначально проект существовал в форме видеоинсталляции, где в темном экспозиционном пространстве одновременно на 13 экранах главные арт-манифесты XX века возрождались в режиме феникса. Программные тексты флюксуса, поп-арта, футуризма, конструктивизма неожиданно откупоривают внутренний заряд перформативности и политической насыщенности, и даже кинематографические опусы Джима Джармуша и Ларса Фон Триера, казалось бы, не столь далекие и умертвленные временем, разражаются младенческим криком.

Перевоплощая форму современного искусства в резиновый кинематографический жанр драмы, Джулиан Роузфельдт не заботился о сюжете, Истории, линейном повествовании или даже об актерском составе – все 13 образов, как и в инсталляции, творятся одной Кейт Бланшет, чей хамелеоновый актерский дар парализует всякую критическую мысль еще до ее рождения. Создатели биографии «Меня там нет», где неуловимый Боб Дилан воплощается сразу в нескольких актерах и кинообразах, вполне могли бы ограничиться только Бланшет, доверив ей вместо одной новеллы все пять составных частей, включая роль 11-летнего темнокожего мальчишки-блюзмена и стареющего интеллектуала в антураже Дикого Запада. «Манифесто», при всей редуцированности привычных кинематографических составляющих, тем не менее не превращается в моноспектакль или подобострастный оммаж арт-концепциям. Хотя, оставаясь в рамках кино, он и продолжает выполнять функции современного искусства: на первый план выдвигается рефлексия на тему со-временности, интеллектуальная и эстетическая игра, в самом процессе которой реализуется магия возникновения новых смыслов.

Manifesto, 2015
Manifesto, 2015

Если приглядеться, здесь многое – не то, чем кажется. Кейт Бланшет мимикрирует под ведущего CNN и образцовую домохозяйку среднего класса, школьную учительницу и бездомного, темпераментную приму русского балета и деструктивного панка с оттенком Сида Барретта; выверенные тексты арт-манифестов становятся живой речью киногероев, а их персональная привязка неожиданно истончается до постмодернистского кивка. Ситуация тотальной мимикрии – одна из любимых тем Джулиана Роузфельдта, чьи видео- и киноработы часто замирают в медитативной точке взаимного просачивания реальности и иллюзии. «Манифесто» с его визуальной выспренностью футуристического Звягинцева с элементами «новой греческой волны» парадоксальным образом превращает фальсифицированную вселенную холодного эстетического абсолюта в живое и горячее послание. Слово, со всем его взрывным запалом, вламывается в современность, а вслед за ним и пылающий исторический контекст, требующий усвоения своих уроков. Цикличность мироздания, а точнее постоянно освежаемая память о ней, для Роузфельдта становится одним из главных маяков, позволяющих человечеству окончательно не заплутать. И не важно, является ли вечное повторение исторической шуткой Гегеля или непререкаемой истиной древнейших философий.

Manifesto, 2015
Manifesto, 2015

Приведение манифестов в режим боевой готовности, и даже активности, Роузфельдт осуществляет с бесконечной харизмой опытного жонглера реминисценциями, намеками и ассоциативными связями. Кейт Бланшет, собирающая за ужином свою идеальную семью (в буквальном смысле – в кадре реальные муж и дети), в качестве молитвы произносит отрывки из манифеста поп-арта, и над образцовой пасторалью американского среднего класса возносится: «I am for an art that is political-erotical-mystical, that does something other than sit on its ass in a museum» (Я за искусство политико-эротически-мистическое, делающее что-то другое, чем простое восседание на заднице в музее). Дадаистская программа, возникшая как реакция на мировое господство абсурда и бессмыслицы после Первой мировой войны, превращается в церемониальную похоронную речь, а манифест минималистов трансформируется в репортажное сообщение на CNN, озвученное со всеми стандартными, отработанными до гротеска интонациями ведущих теленовостей. Порядка 50-ти текстов мелькает в речетативе Кейт Бланшет, и там, где Роузфельдт стремится к иронии, они выигрывают и воскресают под звуки фанфар, но в местах, предполагающих пафос серьезности, зачастую разваливаются и теряются, что, впрочем, незначительно уменьшает эффект от просмотра картины целиком. Приятная до щекотки интеллектуальная игра, антиутопические мотивы и во всех отношениях великолепная Кейт Бланшет вкупе с выверенной визуальной эстетикой отлично компенсируют скромные недочеты.

Manifesto, 2015
Manifesto, 2015

Финальным уроком, который Джулиан Роузфельдт настоятельно советует вызубрить, становится заключительный эпизод «Манифесто»: цитируя Джармуша, Кейт Бланшет под личиной учительницы младших классов призывает миловидных детишек красть откуда угодно («Ничто не оригинально. Крадите все, что вдохновляет вас и дает пищу воображению»). Если счастье создания принципиально нового сегодня не доступно ни художнику, ни кинематографисту, то удовольствие от диалога текста и контекста, идеи и ее перепрочтения, нового и обновленного все еще в нашей власти. Ибо человеческая фантазия, даже загнанная в тиски постмодернизма и его посмертного наследия, никогда не станет окончательно бесплодной.