Skip to content

Между мирами дует ветер

Проза


Часть 1.

— Подожди, как ушел?

— Просто взял и ушел. Как обычно уходят.

— Но… Разве это возможно?

— Я думал, он привязан к этому месту…

— Я тоже! Он же столько раз говорил, что ему здесь не нравится! Но ведь не уходил.

— А теперь ушел.

— Точно?

— Ты видел?

— Кто-нибудь вообще видел, как Люцифер выходил за ворота, кроме этого бородатого?

Грешники замолчали и все как один посмотрели на бородача. Он находился в Аду дольше всех, а потому вызывал у большинства грешников уважение, но прямо сейчас его авторитет никого не волновал. Наоборот, в этот момент каждый вдруг вспомнил какой-нибудь грязный слушок, который он когда-либо слышал о бородаче и был абсолютно уверен, что бородатый – просто безумный лжец, решивший сыграть с бедными мучениками злую шутку. Однако никто не сказал ни слова, и на секунду в Аду стало так же тихо, как и в момент его сотворения. Но лишь на секунду, так как через мгновение бородач засунул руку в карман, достал оттуда что-то золотистое и засмеялся. Громко, заходясь кашлем и брызжа слюной, так, будто не смеялся несколько тысяч лет.

ad1
Елизавета Кашинцева

— Теперь мы здесь главные! — он продолжал смеяться, а его голос вдруг зазвучал зловеще. — Никакого больше Люцифера, никаких правил, никаких пыток, ничего! Владыка ушел и отдал нам ключ, с которым мы можем делать все, что захотим. Мы — короли Ада!

Бородатый продолжил смеяться, и через мгновение все остальные грешники присоединились к нему. Они плакали, обнимались, повисая друг на друге, кричали во всю глотку, просто чтобы доказать самим себе, что они свободны. Наконец-то свободны.

— Никаких пыток! — кричал бородатый.

— Никаких истязаний! Никакой боли! Все ваши грехи искуплены! Вы, — он сделал паузу и все затихли, — свободны!

Этой ночью никто не вернулся на назначенное ему место — все праздновали. Все наказания были отменены, и многие впервые за много лет могли почувствовать вкус еды и питья, поэтому особо проворными были найдены все запасы провизии, и уже вскоре в животе у каждого была бутылка вина (а у кого-то и несколько) и полноценный ужин из любимых блюд. Всю ночь грешники нарушали всевозможные правила, купались в единственном на весь Ад озере с прохладной водой, заходили во все места, что были заперты для них раньше, и делали все то, о чем мечтали не одну сотню лет. Со стороны они были похожи на подростков, которых впервые оставили дома одних на всю ночь, но после вечности в Аду (а здесь даже одна ночь казалась вечностью) они, в общем-то, таковыми и были.

— Честно, знаешь, я ненавижу Люцифера, — девушка скорчила гримасу, — думаю, он просто высокомерный придурок.

В небольшой толпе, спокойно сидящей у озера, послышались слова одобрения.

— Когда я только попала сюда, то, знаешь, ожидала какого-то суда или чего-то подобного, — бородач понимающе кивнул, — но…всем было все равно. Люцифер вообще сказал, что я могу идти куда хочу. Я спросила, можно ли в Рай, а он разрешил. Представляешь? Разрешил.

— И что же ты не пошла?

Девушка замолкла и покачала головой.

— Я же… хотела. После того, как расплачусь за все грехи. Ну, знаешь, каждый получит по заслугам и все такое. Их ведь… Их ведь даже не волновало, что я сделала!

— Да-да, у меня было то же самое! — рыжий мужчина с испещренным морщинами лицом перебил девушку. — Я как только очнулся, смотрю: Люцифер. Ну, думаю, сейчас мне за все воздастся. А он только спросил, хочу ли я попасть в Рай! Нет, ну какой нахал! Я ведь сколько человек убил, скольких мучил, а ему все равно, абсолютно! Ну я и начал ему все грехи перечислять, а он даже не вздрогнул. Ненормальный.

ad5
Елизавета Кашинцева

Все ненадолго замолчали, вспоминая свою первую встречу с Люцифером, но через минуту рыжий снова взревел:

— А потом он знаешь что? Приходил ко мне каждую неделю и спрашивал, искупил ли я свои грехи? Хотел меня в Рай отправить. Меня! Я же стольких… Он начал задыхаться от собственного возмущения, и кто-то протянул ему немного вина.

— А почему ты здесь, бородатый? — спросил мужчина, наконец-то откашлявшись, — Ты ведь первым сюда попал, правда? Или это все слухи?

Бородач потупился и тихо ответил:

— Нет, правда. Но я ничего не делал! Я, скорее… символ? Думаю, мне единственному не предлагали уйти… Я бы точно согласился. Ну, и моему брату тоже.

— У тебя есть брат?

— Кто он?

— Мы его знаем?

— Почему ты символ?

— Это… Это долгая история, — горько улыбнулся бородач, — как-нибудь потом расскажу.

— Уже не расскажешь, бородатый, — рассмеялась девушка, — к утру нас никого здесь не будет. Даже тебя.

Следующим утром все грешники толпой двинулись к воротам Ада. Жуткие, кривые створки постоянно немного поскрипывали, будто на ветру, хотя ветра, конечно же, не было. Сами ворота всегда вызывали у обитателей Ада какой-то внутренний ужас, как будто ледяная рука сжимала остатки их душ. Но теперь! Теперь-то у них был ключ, теперь это были их ворота, и они гордо шагали по направлению к ним, пока не заметили собравшихся у ворот чертей. Черти были работниками Ада, придумывавшими и исполнявшими пытки, однако грешники думали, что они все разбежались вслед за Люцифером.

— У нас ключ! — закричал возглавлявший шествие рыжий мужчина, — Вы не можете запереть нас здесь! Мы свободны!

— Никто и не собирался закрывать вас здесь, — спокойно отозвался черт, легонько пожав плечами, — просто теперь вы полноправные владельцы Ада, а следовательно, перед тем, как покинуть его, вы должны уволить нас и запереть Ад навсегда.

— А также решить, куда вы направитесь теперь, — также спокойно добавил еще один черт, чуть пониже первого, — вы же мертвы. Так что вам надо идти в Рай.

Рыжий тут же взревел:

— Какой Рай? Да вы хоть знаете, кто я? Что я сделал?

— Знаем-знаем, — устало произнес первый черт и на секунду прикрыл глаза, — послушайте, мы сами устали. Просто закройте Ад и давайте расходиться.

Бородатый с грешниками спокойно пошел к воротам, но рыжий не последовал за ними.

— Я не знаю. Мне не место в Раю. Я ведь… Я ведь убил стольких людей! Сделал столько всего ужасного! На моей совести больше плохого, чем хорошего. От этого нельзя просто отказаться.

И он развернулся в обратную сторону.

— Да, я тоже останусь, — уверенно произнесла девушка, — я еще не получила по заслугам.

— Мне тоже нельзя в Рай.

— И мне, пожалуй.

— Да, я останусь.

— И мне надо искупить грехи.

Через мгновение вся толпа направилась назад в Ад, кроме бородача, оставшегося стоять у ворот в одиночестве.

— Да неужели вы не понимаете? Никто вас не держит, вы свободны! Идите! Но никто не повернул головы, а вскоре и черти начали медленно расходиться по назначенным им местам. Бородатый мужчина прикрыл глаза и постоял еще пару минут, после чего аккуратно открыл ворота, вышел и, оставив ключ в замке, быстрым шагом пошел по дороге.

ad2
Елизавета Кашинцева

Часть 2.

— Ты хотел видеть меня, Люцифер?

— Да, Авель, проходи. У меня есть к тебе просьба. Хотя нет, не просьба, приказ.

— Слушаю.

— Ты должен взять у меня ключ от Ада. Я ухожу.

«Это должно было произойти. Возможно не сейчас, а чуть позже, но должно было. Я уже давно разуверился в свободе выбора, так что не строю иллюзий. Авель был здесь дольше всех, да он и единственный, кто с удовольствием покинул бы это место. Точнее будет единственным, когда я уйду».

— Ты никогда не боялся говорить со мной, а теперь не решаешься задать и вопроса? Спрашивай, я же вижу, что тебе не терпится.

— Что будет с Адом, когда ты уйдешь? Ты же знаешь, что я открою для всех ворота, как только ключ окажется у меня.

— Знаю, но только тебе этот ключ и нужен. Грешники не уйдут – они хотят быть здесь.

Бородатый мужчина усмехнулся и с недоверием посмотрел на Люцифера:

— Издеваешься? Мы же оба слышим, как они кричат от боли и просят прощения.

— Да, но они сами это выбрали. Я говорил каждому, что готов простить их, что они могут уходить, но они настаивали. Их гордость и самовлюбленность застилает им глаза, а вера в то, что их проступки достаточно важны, чтобы заслужить наказания, добавляет мучений только чертам, которым надо придумывать пытки.

ad3
Елизавета Кашинцева

Люцифер спокойно посмотрел на Авеля, но, не увидев понимания в его взгляде, вздохнул.

— Хорошо, хочешь, я докажу тебе это? Покажу одного грешника, который попал к нам несколько веков назад?

— Ты можешь? — удивился бородач и слегка покачал головой.

— Я могу почти все, Авель, пора бы тебе уже поверить.

Люцифер прикрыл ладонью глаза Авеля и тихонько прошептал что-то. Через мгновение бородатый был уже не в привычном ему зале, а в одной из скал для пыток.

— Да вы хотя бы знаете, кто я такой? Как вы смеете? Перед Люцифером и несколькими чертями стоял рыжий морщинистый мужчина и, брызжа слюной, яростно выкрикивал оскорбления владыке в лицо.

— И кто же ты такой? — усмехнулся Люцифер.

— Я Орсон, самый страшный убийца, когда-либо ходивший по земле!

— Как необычно, — засмеялся один из чертей, но рыжий не услышал его.

— Я Орсон, и я убил семерых своих детей, после чего принес трупы детей, чтобы приготовить из них ужин, на который я позвал всю деревню. Тем, кто перечил мне, я вырезал языки, тех, а кто дрался со мной, я разрывал на части, поджигал и заставлял их соратников танцевать на углях. Я насильно овладел сестрой, а руки матери пришил к телу, когда она отвергла мои ухаживания. Я Орсон, и деяния мои чудовищны.

— Мне плевать на твои преступления, какими бы они не были. Ты можешь идти.

— Я убивал, насиловал и пытал стольких людей, а ты просто отпускаешь меня? — взревел рыжий.

— Эти люди все равно были бы мертвы, а твои деяния уже никого не волнуют. Ты можешь идти.

— Я неоднократно нарушал все заповеди, я богохульствовал, воровал, сжигал дома, подделывал деньги! Послушай же меня и накажи по всей строгости!

Черти засмеялись:

— Только послушайте его!

— Какой важный!

— Как много шума от одного грешника!

— Послушай же и ты, Орсон, меня, владыку Ада. Я лично разрешаю тебе уйти. Ты умер, а значит, все, что ты сделал, уже не важно. Никто и не помнит твоего имени. Твои прегрешения волнуют только тебя, Орсон. Иди же.

— Как ты смеешь! Я должен искупить свои грехи! Я Орсон…

Люцифер убрал ладонь и Авель снова увидел знакомый зал.

— Я встречал его. У него и правда невыносимое самомнение.

— Он не один такой. Ад полон горделивых призраков, и я устал от каждого из них.

— Зачем ты вообще основал такое место? — осторожно спросил Авель и покосился на владыку.

— Не думаю, что у меня был выбор. Скорее всего, это и был изначальный план отца, уверен, он все знал заранее. Но тогда мне это казалось восстанием, попыткой что-то изменить — я ведь построил отражение самого Рая! Видишь ли, дорогой мой Авель, я не сразу понял, что не смогу вернуться назад…

— И куда же ты направишься теперь?

— Не знаю. Пока не знаю, — Люцифер помолчал, — подальше от этих грешников. Они болтают, что я владею их душами, но разве это возможно? Они принадлежат самим себе и боятся признаться в этом.

— Так что, владыка, Аду пришел конец?

— Не думаю, что я теперь нужен этому месту, Авель. Не думаю, что я когда-либо был ему нужен.

«Наверное, это и есть свобода — возможность уйти. Тогда почему же мне так холодно?»

— Возьми ключ, Авель, и иди к грешникам. Завтра ни меня, ни тебя здесь уже не будет.


Автор: Наталья Ошейчик

Иллюстрации: Елизавета Кашинцева