Skip to content

Слово за слово

Топ самых афористичных писателей

Харизма и обаяние как минимум на четверть состоят из умения говорить красиво и увлекательно – вы наверняка встречали даровитых рассказчиков, уводящих в интеллектуально-развлекательные дебри одной только способностью изложить историю. Одни из них грабят собственную фантазию, другие полагаются на отменный юмор, а третьи – пожалуй, самые привлекательные – седлают гения афористичности. Именно они – в нашей подборке. Писатели с острым и метким языком, писатели, у которых следует поучиться.

СЕРГЕЙ ДОВЛАТОВ

Сергей Довлатов, Чемодан

Порядочный человек — это тот, кто делает гадости без удовольствия.

Афоризм для Довлатова – брачные кандалы и альковные игры, жена и любовница в одном лице. Будучи журналистом по профессии и писателем по призванию, он выработал свой образный и колкий способ повествования – яркие фразы, емкие смыслы. Когда совковая газетенка отправляет на очередную сходку чиновников, унылый муниципальный балаган или в деревенскую глубинку, где доярка побила местный рекорд, написать интересный репортаж – истинное мучение. И хотя журналистика для Довлатова – ремесло, профессия жалкая и ущербная, именно она научила его афористичности. Журналистика, болезненная любовь к филологии (писатель, например, никогда бы себе не позволил двух слов подряд, начинающихся с одной и той же буквы), природный талант и ироничное отношение к трагикомедии жизни.

Учимся у Довлатова: емкости выражений


КУРТ ВОННЕГУТ

Курт Воннегут, Завтрак для чемпионов, Колыбель для кошки, Бойня №5

Если вы всерьез хотите разочаровать родителей, а к гомосексуализму душа не лежит, — идите в искусство.

Мастер черного юмора и сарказма, Курт Воннегут мешает в своих книжках инопланетян и фашистов, американских домохозяек и революционеров. Как у жонглера, в руках у него – глобальные темы, философские проблемы и бытовые неурядицы, которые, взлетая и падая, танцуют в едином воздушном эллипсисе равноправия. И прием этот Воннегут использует не только в своих книгнах. Как и любой мастер афоризма, он виртуозно импровизирует устно – интервью писателя стоит печатать, развешивать на стенках и читать как ежедневную мантру. С темы полезности сигарет без фильтра он, минуя привычную в таких случаях паузу, перескакивает на скотское отношение человечества к собственной планете, а затем вворачивает фразу о том, что превратился в «старого пердуна», и все это в пространстве одного абзаца.

Учимся у Воннегута: легкости обращения с серьезными темами


ОСКАР УАЙЛЬД

Оскар Уайльд, Оскар Уайлд, Портрет Дориана Грея

Когда боги хотят наказать нас, они отвечают на наши молитвы.

Самое известное произведение Уайльда, до дырок затертый читательскими пальцами «Портрет Дориана Грея», начинается с игривой подсказки: сборника парадоксов. Смешение координат добра и зла, нравственного и аморального – фирменный трюк писателя. В своих «Замыслах»– ключе к собственному творчеству, он рассказывает о художнике, который пишет по-настоящему гениальные картины только после того, как кого-нибудь отравит. Проповедуя радикальный эстетизм, Уайльд подводит черту: пусть травит к чертовой матери обывателей и мещан, лишь бы творил истинное искусство. Выше красоты нет ничего – этим принципом писатель руководствуется и в отношении языка. Играй со смыслом, круши традицию и зверски убивай приличие, но выдай ту самую блестящую мысль, даже если ради ее рождения придется устроить погребение цивилизации – единственное правило Оскара Уайльда.

Учимся у Уайльда: грациозности формулировок


ВЕНЕДИКТ ЕРОФЕЕВ

Венедикт Ерофеев, Веничка Ерофеев, Москва-Петушки

Диалектика сердца этих четверых мудаков — известна ли тебе?

Представьте себе предрассветную кухню, выеденную табачным дымом и алкогольными парами, представьте нищих советских интеллегентов, рассуждающих на ней о смыслах бытия. Это и есть зона творчества Венички Ерофеева. Остроумная, проникновенная и парадоксальная мысль – его последнее пристанище. Ну, а главный лингвистический метод – отчаянное смешение высоких интеллектуальных идей и низкочастотных рассуждений павшего алкоголика. И в обоих испостасях Ерофеев остается трагичной фигурой нещадно пьяного словоблуда. «Ну, вот видите. И так всю жизнь. Всю жизнь довлеет надо мной этот кошмар – кошмар, заключающийся в том, что понимают тебя превратно, нет – «превратно» бы еще ничего! – но именно строго наоборот, то есть совершенно по-свински, то есть антиномично».

Учимся у Ерофеева: харизматичности образа мысли


ВИКТОР ПЕЛЕВИН

Виктор Пелевин, Чапаев и пустота, Generation П

Смайлик — это визуальный дезодорант. Его обычно ставят, когда юзеру кажется, что от него плохо пахнет. И он хочет гарантированно пахнуть хорошо.

Тот самый случай, когда каждая отдельная фраза играет сразу на двух ролях – главной, то есть живет сама по себе, и побочной, то есть раскрывается только в коллективе. Такими многофункциональными выражениями Пелевин рассказывает о метафизике и буддистких высотах через жесточайший сарказм. Не уверена, играет ли он в покер в реальности, но в книгах – определенно. Идеи, способные свинтить пару запчастей прямо из устовшегося фундамента мировоззрения, Пелевин, и глазом не моргнув, имплантирует в кажущийся вполне бытовым текст. С самым равнодушным лицом он описывает сцены с градусом сатиры, превосходящим вообразимый – прелюдия Пелевина настолько ловка, что перехода в БДСМ вы и не заметите. Более того, вам понравится и, конечно, захочется еще.

Учимся у Пелевина: мастерству кодировки смыслов